Подборка книг по тегу: "настоящие чувства"
Деревню снова трясёт.
Где-то впереди с сухим треском рушится крыша. Над дорогой летят куски шифера. В одном из дворов вспыхивает сарай.
– Вера Сергеевна! Вера!
Она там. Не сидит даже. Скрючилась на полу. Её трясёт.
– Ты чего? Жить надоело? Пошли! – пытаюсь схватить ее за руку.
Она аж пятками в пол упирается, отстраняется.
Кровь! У нее на халате кровь!
– Вера! – резко притягиваю ее к себе, – Осколок? Ранило? Куда?
Еще до того, как замолкаю, понимаю, что не осколок.
– Вера! – ору, забыв про все, – Ты что, беременна?
Где-то впереди с сухим треском рушится крыша. Над дорогой летят куски шифера. В одном из дворов вспыхивает сарай.
– Вера Сергеевна! Вера!
Она там. Не сидит даже. Скрючилась на полу. Её трясёт.
– Ты чего? Жить надоело? Пошли! – пытаюсь схватить ее за руку.
Она аж пятками в пол упирается, отстраняется.
Кровь! У нее на халате кровь!
– Вера! – резко притягиваю ее к себе, – Осколок? Ранило? Куда?
Еще до того, как замолкаю, понимаю, что не осколок.
– Вера! – ору, забыв про все, – Ты что, беременна?
🩵🤍🩵 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🩵🤍🩵 ПЕРВЫЕ ДНИ ЦЕНА САМАЯ НИЗКАЯ! 🩵🤍🩵
— Вера Андреевна, познакомьтесь. Это наш жених.
Я поднимаю глаза — и забываю, как дышать.
Шесть лет назад я ушла от Александра Багрова, не сказав самого главного.
Не призналась, что ношу под сердцем его ребёнка.
Просто закрыла дверь и заставила себя жить дальше.
А сегодня он стоит передо мной рядом с другой женщиной.
Красивой. Счастливой. С его кольцом на руке.
И я должна фотографировать их помолвку.
Мне нужно выдержать всего несколько часов.
Не смотреть на него слишком долго.
Не вспоминать, как сильно я его любила.
И главное — не позволить ему узнать о девочке, которой уже пять с половиной лет.
Но посреди съёмки во двор вбегает Ника.
— Мамочка, я тебя нашла!
Я подхватываю дочь на руки и уже думаю только об одном: увести её отсюда раньше, чем он подойдёт ближе.
Но Ника вдруг смотрит мне за спину.
Туда, где стоит он.
— Мам, это же дядя с твоей фотографии…
— Вера Андреевна, познакомьтесь. Это наш жених.
Я поднимаю глаза — и забываю, как дышать.
Шесть лет назад я ушла от Александра Багрова, не сказав самого главного.
Не призналась, что ношу под сердцем его ребёнка.
Просто закрыла дверь и заставила себя жить дальше.
А сегодня он стоит передо мной рядом с другой женщиной.
Красивой. Счастливой. С его кольцом на руке.
И я должна фотографировать их помолвку.
Мне нужно выдержать всего несколько часов.
Не смотреть на него слишком долго.
Не вспоминать, как сильно я его любила.
И главное — не позволить ему узнать о девочке, которой уже пять с половиной лет.
Но посреди съёмки во двор вбегает Ника.
— Мамочка, я тебя нашла!
Я подхватываю дочь на руки и уже думаю только об одном: увести её отсюда раньше, чем он подойдёт ближе.
Но Ника вдруг смотрит мне за спину.
Туда, где стоит он.
— Мам, это же дядя с твоей фотографии…
«Можно ещё сбежать», — подумала я и оглянулась на калитку.
Потом сделала глубокий вдох и пошла к беседке, где меня ждали два брата-близнеца, два моих соседа.
Издалека смотрела на этих роскошных мужчин, непринуждённо болтающих у мангала.
Мы все трое уже сделали шаг навстречу чему-то новому.
Непривычному.
Запретному.
Я остановилась.
Переводила взгляд с одного на другого.
Два светловолосых загорелых красавчика.
Две энергии.
Две стихии.
Напористый, грубый, прямолинейный Серёжа.
И вежливый, спокойный, мягкий Лёва.
Я знала, чего они от меня хотят.
Но готова ли я к такому повороту событий?
Потом сделала глубокий вдох и пошла к беседке, где меня ждали два брата-близнеца, два моих соседа.
Издалека смотрела на этих роскошных мужчин, непринуждённо болтающих у мангала.
Мы все трое уже сделали шаг навстречу чему-то новому.
Непривычному.
Запретному.
Я остановилась.
Переводила взгляд с одного на другого.
Два светловолосых загорелых красавчика.
Две энергии.
Две стихии.
Напористый, грубый, прямолинейный Серёжа.
И вежливый, спокойный, мягкий Лёва.
Я знала, чего они от меня хотят.
Но готова ли я к такому повороту событий?
БЕСПЛАТНО
Кира при весьма пикантных обстоятельствах подавилась огурцом и умерла.
Вернулась девушка спустя пару тысяч лет в облике духа. К тому времени мир утратил признаки прогресса.
Впрочем, Кира не растерялась и довела всех до белого каления.
Ну а когда она случайным образом обрела телесность, встал вопрос: как спастись от трех разгневанных стихийных демонов?
Кира при весьма пикантных обстоятельствах подавилась огурцом и умерла.
Вернулась девушка спустя пару тысяч лет в облике духа. К тому времени мир утратил признаки прогресса.
Впрочем, Кира не растерялась и довела всех до белого каления.
Ну а когда она случайным образом обрела телесность, встал вопрос: как спастись от трех разгневанных стихийных демонов?
— И сколько ты будешь держать ее здесь? — Руслан сделал шаг вперед. — Пока она сама не пойдет? Тархан, она хоть что-то вспомнила? Кто она, откуда? Может, пора связаться с городом, подать запрос в полицию? Родственники, небось, с ума сходят, ищут ее.
Я нахмурился и медленно покачал головой, глядя на доски крыльца.
— Она ничего не помнит. Абсолютная пустота. Думает… думает, что я ее муж. И я хочу, чтоб она так думала как можно дольше. До тех пор пока сама не захочет со мной остаться.
Я нахмурился и медленно покачал головой, глядя на доски крыльца.
— Она ничего не помнит. Абсолютная пустота. Думает… думает, что я ее муж. И я хочу, чтоб она так думала как можно дольше. До тех пор пока сама не захочет со мной остаться.
— Как вы можете забрать у меня детей?
Смотрю на мужчину, к которому обратилась за помощью, и не верю.
— Могу. Это мои дети, а не твои, Настасья. И два года, которые ты играла роль их матери, ничего не решают.
Два года назад мы с мужем усыновили детей, которых на произвол судьбы бросила соседка.
Муж — сдался, поставив ультиматум:
Или он, или дети.
А после того как я отказалась возвращать малышей в детский дом, подал на развод.
Я думала, их родной отец поможет мне решить проблемы с опекой.
Военный же. Человечный, значит.
Но он оказался ещё более жестоким, чем бывший муж…
— Они считают меня мамой. Они будут страдать… — пытаюсь донести.
— Ну, в твоих силах сделать так, чтобы я и тебя забрал прицепом…
Смотрю на мужчину, к которому обратилась за помощью, и не верю.
— Могу. Это мои дети, а не твои, Настасья. И два года, которые ты играла роль их матери, ничего не решают.
Два года назад мы с мужем усыновили детей, которых на произвол судьбы бросила соседка.
Муж — сдался, поставив ультиматум:
Или он, или дети.
А после того как я отказалась возвращать малышей в детский дом, подал на развод.
Я думала, их родной отец поможет мне решить проблемы с опекой.
Военный же. Человечный, значит.
Но он оказался ещё более жестоким, чем бывший муж…
— Они считают меня мамой. Они будут страдать… — пытаюсь донести.
— Ну, в твоих силах сделать так, чтобы я и тебя забрал прицепом…
Как на лужайке моего нового загородного дома оказалась коляска с двумя младенцами?
И где их мать?
— Хасан… — шепчет появившаяся на крыльце Марьяна. — А ты что тут делаешь?
— Живу. А ты… Это чьи дети вообще? — я показываю на коляску.
Марьяна молчит.
— Чьи? — требуя я.
— Мои.
Мы расстались год назад, ну чуть больше. Год и месяц, плюс-минус. А сколько детям? Месяца три? Четыре?
Учитывая, что я был у Марьяны первым…
Арифметика очень простая…
— А ну-ка скажи, — произношу гневно, делая шаг к ней. — От кого это ты детей родила?
— От кого надо. Ты тут не причём.
— А мне кажется, даже очень причём… — я срываюсь с места и иду к ней, а Марьяна, подпрыгнув, юркает обратно в дом, закрывая дверь на замок.
Очень глупо, учитывая, что у меня тоже есть свой ключ.
Я его достаю, вижу, как паника проступает на лице Марьяны, смотрящей на меня через стеклянную входную дверь, когда я вставляю ключ в замок и открываю его…
И где их мать?
— Хасан… — шепчет появившаяся на крыльце Марьяна. — А ты что тут делаешь?
— Живу. А ты… Это чьи дети вообще? — я показываю на коляску.
Марьяна молчит.
— Чьи? — требуя я.
— Мои.
Мы расстались год назад, ну чуть больше. Год и месяц, плюс-минус. А сколько детям? Месяца три? Четыре?
Учитывая, что я был у Марьяны первым…
Арифметика очень простая…
— А ну-ка скажи, — произношу гневно, делая шаг к ней. — От кого это ты детей родила?
— От кого надо. Ты тут не причём.
— А мне кажется, даже очень причём… — я срываюсь с места и иду к ней, а Марьяна, подпрыгнув, юркает обратно в дом, закрывая дверь на замок.
Очень глупо, учитывая, что у меня тоже есть свой ключ.
Я его достаю, вижу, как паника проступает на лице Марьяны, смотрящей на меня через стеклянную входную дверь, когда я вставляю ключ в замок и открываю его…
Сердце колотилось где‑то в горле, в висках стучала кровь, мысли путались, но одна сверлила мозг, как раскалённый гвоздь, что его маленькая, нежная доченька беременна от какого-то подонка. Он резко распахнул дверь, так что та ударилась о стену.
— Ксюша, это что такое? — голос Михаила прозвучал жёстко, командно, как на плацу. — Это твой тест? Отвечай немедленно!
Девушка побледнела, губы задрожали. Растерянно заморгала, не понимая, что происходит, а потом взгляд её упал на тот самый тест на беременность в руке отца.
— Папа, я… — начала лепетать она, голос дрожал, срывался.
— Кто он? Кто этот человек? Он старше тебя? Он принудил тебя к чему‑то? Отвечай! — требовал ответа, чеканя каждое слово. — Ты несовершеннолетняя. Это преступление, — подполковник сделал ещё шаг, нависая над дочерью.
— Назови имя этого смертника, — прошипел он, сжимая кулаки, — или я сам найду. А когда я его найду… Ему будет очень плохо. Очень. Я не просто сломаю ему кости — я сотру его в порошок.
— Ксюша, это что такое? — голос Михаила прозвучал жёстко, командно, как на плацу. — Это твой тест? Отвечай немедленно!
Девушка побледнела, губы задрожали. Растерянно заморгала, не понимая, что происходит, а потом взгляд её упал на тот самый тест на беременность в руке отца.
— Папа, я… — начала лепетать она, голос дрожал, срывался.
— Кто он? Кто этот человек? Он старше тебя? Он принудил тебя к чему‑то? Отвечай! — требовал ответа, чеканя каждое слово. — Ты несовершеннолетняя. Это преступление, — подполковник сделал ещё шаг, нависая над дочерью.
— Назови имя этого смертника, — прошипел он, сжимая кулаки, — или я сам найду. А когда я его найду… Ему будет очень плохо. Очень. Я не просто сломаю ему кости — я сотру его в порошок.
Моей маме нужен муж!
Красивый, умный, богатый... Что там еще девчонки написали?
Однажды вечером мне везет, и я врезаюсь в дорогую машину!
А оттуда выходит разъяренный водитель.
- Тут ремонта тысяч на двести! - заявляет он моей маме.
- Я отдам! Я все отдам! Могу натурой... Ой. Я медсестра.
-- Медсестра? Хм... А ты умеешь красиво целоваться?
Красивый, умный, богатый... Что там еще девчонки написали?
Однажды вечером мне везет, и я врезаюсь в дорогую машину!
А оттуда выходит разъяренный водитель.
- Тут ремонта тысяч на двести! - заявляет он моей маме.
- Я отдам! Я все отдам! Могу натурой... Ой. Я медсестра.
-- Медсестра? Хм... А ты умеешь красиво целоваться?
Он герцог нашей страны, а я дочь недавно разбогатевшего простолюдина. Мы виделись с ним лишь раз на балу, а спустя месяц пришло предложение помолвки. Я и великий герцог? Это какая-то шутка?
Выберите полку для книги